Серия «Академия Архонтия»

Медяки у Айры есть. Тратить их некуда: за то, что едет к воротам этой зимой, медяками не платят. Каникулы она впервые не уезжала «к семье» — осталась в академии, с ректором. Что было в эти две недели, дом не знает, но Тай хватило одного взгляда: «За каникулы дисциплина нарушалась». А потом на дороге ставят то, что ставят на границах: столбы, которые читают Знак, и четверо в сером с листом. Совпадает — проходи. Не совпал — за тем приедет карета. Айра через них не ходит: её прочтут. Совет всё понял ещё осенью: через эту академию проходят люди, которых в его записях нет. Понял — а доказать не может. Вот и ждёт, чтобы кто-нибудь вышел. Академия не выходит. Она учится вязать мороки на стражу, кормит её пирогами и считает дни. А если никто не выйдет, Совет войдёт сам. В гости. Незваным. Совет она обокрала. Теперь он едет за своим — и в этот раз она званая.

Три медяка у Айры целы — лежат в тайнике и переписи не подлежат. Остальным повезло меньше. Совет объявил всеобщую перепись: людей против бумаг, страну сверху донизу, а кто с записью не совпадёт, о том Совету угодно знать особо. Перепись считает всех — нтаров стража уже сдала числом прописью: «несколько». У Айры с бумагами полный порядок. В них всё враньё. Прятаться бесполезно: перепись не облава, перепись — порядок. Зато под академией, глубже, чем ходят, двести лет лежит похороненная Советом вещь, которую он боится больше её крови. Пока эта вещь у Совета, Айра — добыча. Значит, вещь надо забрать. Мелкие препятствия: проверяющий, который слышит шёпот через зал. Дверь, которая открывается только на двоих. Ноша, которую не унести и вдвоём, — нужна команда, а своим нельзя врать. И день для такой кражи подходит ровно один: тот, когда вся академия стоит в очереди на сверку. Красть вещи Айра умеет. Людей — пробовала. Осталось обокрасть Совет — в день, который Совет назначил сам.

С медяками у Айры порядок. Непорядок с кошельками: в карманах откуда-то завелись два чужих, и думать о них она себе запретила — в суд следовало приехать человеком с чистыми мыслями. Хотя бы мыслями. Сам суд пережили легко. Дорогу — хуже: за четыре дня у обоза украли сани, возок и ещё один возок. Столица — место честное: тут не рассказывают сказок про атаманов в масках, тут просто берут. Домой, в академию, Айра возвращалась выдохнуть. Зря: следом въехала опека — дом Кер, безупречные папки, «Я полагаю, начнём с описи». У новой хозяйки на всё есть бумага. Есть и брачная: дому нужен жених. Жених — ректор. А среди условий, мелким почерком, — приложение по одной адептке. Тем временем в дне пути от академии объявился покойник. Человек как человек: умер восемь лет назад, бумаги в полном порядке — только вот его недавно видели. Живым. Академия уже дала делу имя: живой мертвец. Айра, которая сама живёт под именем мертвеца, шутку оценила. Красть вещи она умеет. Людей — пока не пробовала.

Медяков теперь шесть. Заработанных: каникулы, честный разнос подносов в трактире с жизнерадостным названием «Здесь умерло двенадцать человек». Жизнь налаживалась — пока двое во дворе не принялись деловито обсуждать, брать Ренна Сола живьём или можно попроще. Ренн Сол — это она. В академии — второй семестр и адепт у западной стены. На снегу одна цепочка следов, его собственная. Крови ни капли: не пролили — вытянули. Такое оставляет артефакт из тех, что Совет «изъял из оборота». Изъял — значит, был. Был — значит, есть. У ректора решение готово: перевод подальше — тихо, заботливо и с подписью. Спасает так, что от ссылки не отличишь. Придётся раскрыть дело быстрее, чем её сошлют, — благо воровка с факультета шпионов видит чужие чары насквозь. А ещё в академию едет знатный дом — смотреть жениха. Жених — ректор. Тай уже смешно. Айре почему-то не очень. Он молчит о том, кто она. Она — о том, что узнала о нём. Молчаливый сговор — договор без подписей. Этой зимой выяснится, чего он стоит.

У неё — три медяка, воровское ремесло и твёрдое правило не связываться с казёнными домами. У мертвеца в переулке — Знак лучшей магической академии страны и вызов на вступительное испытание. Мёртвому пропуск ни к чему. А ей нужна крыша на зиму. Так воровка входит в Архонтию под чужим именем — и попадает на факультет шпионов, где каждый второй прячет своё, а расписание положено красть. План «не высовываться» умирает в первый же вечер: ректор, Архонтид с белыми глазами, задаёт ей один-единственный вопрос — и узнаёт, что правила академии съела собака. Теперь у неё дисциплинарный резерв, война прошениями с самим ректором и стойкое подозрение, что он видит куда больше, чем говорит. Непонятно одно — почему молчит. А ещё Знак мертвеца, которому по всем законам магии нельзя работать на чужой крови. Но он работает. Улица учила: повезло — не спрашивай. Жаль, что в академию уже едет куратор Совета Чистых Родов. Человек, чья работа — спрашивать.