Серия «Хирург боярских кровей. Цикл из книг.» — текстовые книги

Финал цикла. История завершается. Впервые за три года Глеб выспался. Мёртвая нога не разбудила его под утро, в груди ничего не скулит, и он ловит себя на том, что по этому поводу не чувствует ровно ничего. Это не выздоровление. Это счёт, который ему выставили: он отдал последнее живое, что в нём оставалось, и стал наконец тем, кого из него двенадцать лет растили — пустым и очень сильным. Земля уходит по суду, а вместе с землёй ломается ключ, ради которого его берегли. В доме сидит человек, который восемнадцать лет назад отпер ворота его убитым отцу и матери. За воротами — те, у кого не идёт пар изо рта, и правда про них хуже, чем всё, что он о них думал. А под полом дышит Источник, и Дверь в старице открывают изнутри. Он дойдёт. Он всегда доходит. Вопрос только в том, останется ли к концу этой дороги кто-нибудь, кто сумеет отличить его голос от чужого — и скажет ему «это ты», когда он сам уже не разберёт.

Я стал сильнее, чем мечтал бездарь, – и пустее, чем боялся. Под рёбрами у меня двое чужих, и оба боятся одного: того, кто ждёт меня у последней заставы. Он не называет себя – ему не нужно имя, чтобы отдавать приказы. Ему нужна не земля. Ему нужен я – ключ к тому, что спит подо льдом на краю мира. «Приходи и отопри сам, – сказал он. – Мы умеем ждать дольше, чем ты умеешь жить». И я иду на север. Везу врагу в собственной крови отмычку от последнего тепла умирающего мира. Только замки, господа хорошие, иной раз ломаются в руке. И ключи – тоже.

За всё платят. Это я понял ещё в той жизни, у стола: спас одного – не успел к другому. Только здесь цена будет ещё выше. Я поднялся выше, чем смел мечтать списанный бездарь. Стою у самого горла врага, держу в кулаке чужие тайны и чужие сердца. Вот только за каждую ступень я плачу собой. А тех, кого тащу за собой, война считает уже не поштучно. Меня учили: хирург режет, чтобы спасти. Пришла пора узнать, сколько я готов отрезать. И от кого.

Меня позвал к себе самый страшный человек столицы. Только он не знает некоторых вещей. Я – сын того, кого он свёл в могилу. Я вижу людей насквозь, до последней тайны, которую они прячут даже от себя. И что у меня в груди то, за что таких, как я – жгут без суда. Я вошёл в его дом с поклоном и улыбкой. Не гостем – хирург заходит внутрь, чтобы вскрыть. Столица думает, что приручила ещё одного мальчишку из глуши. Столица ошибается.