Книги по тегу «Русская деревня»

— Ты немного попутала, золотко. — Матвей наступает на меня, пугая натиском, но не так сильно, как лес вокруг. — У нас здесь не смотрят на то, сколько у тебя бабла на карточке. Здесь такса другая. — Какая такса? Что ты несёшь? Я заблудилась, — стараюсь говорить спокойно. — Тогда ты должна благодарить меня и радоваться тому, что я тоже решил сходить за ягодами. — Улыбка трогает его сочные губы. — Как интересно, — постукиваю себя по подбородку. — А несколько дней назад ты называл меня мажоркой и говорил, что уродливее не встречал. Но выходит, что сейчас я должна благодарить тебя? — Да, и желательно на коленях… Папа отправил меня в деревню к тётке, в надежде, что я вернусь отсюда другим человеком. Заблокировал мои карточки, счета. Даже мою малышку на штрафстоянку отправил. Но ничего, я сделаю так, что они пожалеют, отправив меня сюда. Я, Злата Березина, и никакие там трактористы-комбайнёры меня не испугают! И не соблазнят! И было бы там на что смотреть! Хотя есть, определённо есть…

– Ушел? – Ушел! – Еле ушел! Мужики в деревне собрались на рыбалку Одни, без женщин и детей. В последний раз, наверное. Потом уже в таком составе не съездишь. И все шло прекрасно! Солнце светило, рыба клевала, плот плыл Пока они не нашли – Лодка, – очень серьезно проговорил Михайловский. – Странная. Все пятеро мужчин оторвались от работы и внимательно посмотрели в камыши. – Санек, поверни руль, – взялся за шест Женька. Плот приблизился к берегу В камышах действительно стояла лодка. Брошенная. Без привязи. На дне лодки валялся рюкзак и пара мужских кроссовок. Никого живых рядом не было.

Когда-то мы были кровными врагами, но жизнь решила нас развести по разным сторонам, для того, чтобы мы снова встретились на том же месте, в тот же час. И пускай мы стали старше, но дури в наших головушках это не убавило. Вот теперь нужно понять, стоит ли ворошить прошлое, или лучше оставить всё как есть? В этом невероятном сибирском лете! *** — Эй! Эй, слышишь меня? Ау! Фиу! — и над малиной разносится звонкий, оглушающий свист. — Глухая, что ли? И тут я понимаю, что моё терпение лопается так громко и звонко, что даже уши закладывает на мгновение. А всё потому, что я терпеть не могу, когда свистят в мою сторону. Особенно мужики и особенно — В задницу себе свисни, идиот! — шиплю на него разъярённой кошкой. — Ты что, обалдела, мелочь? — этот свистун даже от забора отшатывается. — Тебе что, рот давно с мылом не мыли? — громыхает он своим басом над малиной.

Полиночка всегда была богатой, упакованной, стильной и одинокой. Свой очередной отпуск, на сорокалетний юбилей решила провести необычно, чтобы запомнилось. И что же? Теперь она холопка Глаша, крепостная крестьянка с четырьмя детьми, бедная и опустившаяся. А ещё мужик у неё после двадцати лет брака завёл себе полюбовницу, найдя девицу помоложе и послаще нравом. Но Полина не привыкла отдавать своё! А ещё она по жизни победительница! И докажет всем несогласным, что в 40+ жизнь только начинается!

Великий мастер слова и образа, И.С. Шмелев (1873–1950) создал утонченную и незабываемую ткань русского быта: «тартанье» мартовской капели»; в солнечном луче «суетятся золотинки», «хряпкают топоры», покупаются «арбузы с подтреском», видна «черпая каша галок в небе». Вся Россия, Русь предстает здесь «в преданьях старины глубокой», в своей темпераментной широте, истовом спокойствии, в волшебном сочетании наивной серьезности, строгого добродушия и лукавого юмора. Это «потерянный рай» Шмелева-эмигранта, и потому так велика сила ностальгической, пронзительной любви к родной земле, так ярко художественное видение красочных, сменяющих друг друга картин. Книги эти служат глубинному познанию России.

Она сорок лет принимала чужих детей. Но свое материнство похоронила вместе с тайной, о которой запретила вспоминать даже себе. Людмила — акушерка из провинциального городка. Она не верит в приметы, знахарок и деревенскую чертовщину. Только в свои руки и крепкий сон после смены. Отпуск в Замшелом должен был стать тихим примирением с сестрой, но реальность там начинает трещать по швам. По ночам болото Повитухина Лога дышит, в окна кто-то заглядывает, а местные женщины на сносях умирают одна за другой — с распоротыми животами и младенцами, аккуратно положенными рядом. И кто-то шепчет из темноты: «Согрей меня...» Убийца не оставляет следов. Только странные огни над трясиной и шепот старух: «Глафира, упырица проклятая...» Людмила не верит в нечисть. Она врач, черт возьми. Но чем дольше она остается в этой деревне, тем отчетливее понимает: убийца — не человек. И эта тварь ищет не жертву, а... тепло. И, кажется, уже нашла... к кому прийти в этот раз.

Военный в отпуске и Рыжая пышка с характером. Бычок по имени Борька и бабушка, которая уже назначила дату свадьбы. Отличное начало для летнего, деревенского романа! Борис Ушаков приехал в Зеленые Петушки «до полного восстановления». Вероника Самойлова встретила его пинком своему бычку и фразой: – А вы, товарищ военный, в следующий раз смотрите по сторонам. У нас тут не парадный плац. Он хромает и скрывает рану. Она прячет старые шрамы и никого ближе забора не подпускает. Между ними колкие фразы и слишком маленькая деревня, где секретов не бывает.

«Был прекрасный июльский день, один из тех дней, которые случаются только тогда, когда погода установилась надолго. С самого раннего утра небо ясно; утренняя заря не пылает пожаром: она разливается кротким румянцем. Солнце – не огнистое, не раскаленное, как во время знойной засухи, не тускло-багровое, как перед бурей, но светлое и приветно лучезарное – мирно всплывает под узкой и длинной тучкой, свежо просияет и погрузится в лиловый ее туман. Верхний, тонкий край растянутого облачка засверкает змейками; блеск их подобен блеску кованого серебра… Но вот опять хлынули играющие лучи, – и весело, величаво, словно взлетая, поднимается могучее светило. Около полудня обыкновенно появляется множество круглых высоких облаков, золотисто-серых, с нежными белыми краями. Подобно островам, разбросанным по бесконечно разлившейся реке, обтекающей их глубоко прозрачными рукавами ровной синевы, они почти не трогаются с места…»

Выйдя замуж за нелюбимого и оказавшись в новой семье, столкнуться с притязаниями свёкора-"снохача", рожать и хоронить детей, пережить революцию, гражданскую войну и коллективизацию - всё это выпало на долю простой девушки, женщины, матери - Авдотьи. Как она вынесла всё это? Через что прошла? Что стало с ней самой и с её детьми?

Настасья Реньжина, автор бестселлера «Бабушка сказала сидеть тихо», открывает серию региональной прозы «Окно в Россию» историей с родной Вологодчины. В северной деревне Заболотье, на берегу Шексны, природа и человеческие судьбы сплетаются в тугой узел. Паромщик Михаил любит эту суровую землю и таинственную затопленную церковь в Крохино, восстающую из воды как призрак прошлого. Он цепляется за корни и верит, что даже здесь можно построить будущее. Его жена Ира, задыхаясь от нищеты и безысходности, видит в родной деревне лишь болото упадка, где каждый дом хранит память о чужом горе и неотпущенных грехах. «Последний паром Заболотья» – новая книга Настасьи Реньжиной, автора бестселлера «Бабушка сказала сидеть тихо». Это пронзительный роман о русском Севере и вымирающих деревнях Вологодчины, о силе места, семейных травмах и мучительном выборе между родной землей и будущим.