Современная русская литература — новые поступления

Сборник рассказов Дины Рубиной «Эмиграция, тень у огня» – искренние монологи и яркие зарисовки об отъезде, прощании, потере, обретении и надежде. «Однако когда срастутся ребра, переломанные в кораблекрушении под названием „эмиграция“, когда прояснится и обострится зрение, ограненное ширью океанских валов, когда, преодолев расстояние и время, и ощутив под ногами новую твердь, ты обнаружишь себя более устойчивой, более жесткой, и куда менее доверчивой и менее сговорчивой… – ты поймешь, что судьба, лишив отечества, подарила тебе некий шанс на вторую попытку. …У кошки девять жизней, у тебя будут две. Две разных, но единственных и наполненных жизни. Эмиграция – это умножение надвое тоски, но и радости тоже; провалов, но и удач, а как же». – Дина Рубина Внимание! Фонограмма содержит нецензурную бран ь

Зоя Богуславская – прозаик, драматург, автор многих культурных проектов, создатель премии «Триумф», муза поэта Андрея Вознесенского. Она встречалась со многими талантливыми людьми ХХ века, много писала и о своих друзьях-товарищах. Огромную популярность имели ее знаменитые эссе «Барышников и Лайза. Миннелли и Миша», «Время Любимова и Высоцкий», воспоминания о встречах с Марком Шагалом, Брижит Бардо, Аркадием Райкиным и многими другими.

Удивительное свойство большой прозы настоящего мастера – она затягивает с первых страниц и не отпускает до финала. Вероника Подгурская – новая героиня, её не было в предыдущих романах Елены Катишонок. Но ощущение давнего знакомства с ней возникает сразу же – настолько достоверны детали и точны подробности быта. Вероника вышла на пенсию. «То, что требовало времени, накапливалось годами и лежало в нескольких ёмких пластмассовых контейнерах: письма, фотографии, газетные вырезки. Нужно было рассортировать завалы, выбросить ненужное, чтобы не обрекать детей на тягостные заботы. Две коробки с фотографиями, с трудом закрывающиеся: “Америка”. Коробка поменьше, “До Америки”». Брат остался в родном городе, который «до Америки». Не виделись с ним полвека. Созвонились, договорились о встрече, куплен билет на самолёт. Теперь Веронике предстоит возвращение в прошлое, которого она не знает, и погружение в настоящее, вызывающее чувства, далёкие от умиления. «…И всё-таки ведущая домой дорога оказалась слишком длинной…» – строку Иосифа Бродского автор избрала эпиграфом к роману.

Может ли мать любить всех своих детей одинаково? Материнская любовь — самое сильное, бескорыстное и безграничное чувство на земле. А нелюбовь... На что она способна? Героиня повести тоже этого не знает. После первого брака в ней не останется ни одного тёплого лучика для своих детей, всё будет выжжено. Каждому из них она подарит главное - жизнь! А дальше... дальше как повезёт.

Авторскую серию Лены Элтанг продолжает новое издание романа «Каменные клены». У героини Саши Сонли есть небольшая гостиница в Уэльсе, а еще – русские корни по материнской линии. Саша собирает травы, изучает фольклор и магию, а еще ведет дневник, в котором разговаривает с умершей матерью. Жители деревни почему-то считают ее убийцей собственной сестры. …когда любишь кого-то, то знаешь о нем странное, и чувствуешь дикое, и видишь весь его дремотный ил, и зеленую донную мглу, и слепнущую в нем небесную силу. Но ты не боишься, все странное представляется тебе объяснимым, а дикое – почти что ручным, и если тебя спрашивают: как ты это терпишь, или просто – каково это? ты даже не сразу понимаешь, о чем речь. Как и другие романы Элтанг, «Каменные клены» притворяются детективом, но на самом деле представляют собой сплав философской и психологической прозы. Я всегда завидовала ее умелому равнодушию: соседки восхищались ее цветниками и шептались за спиной о болезни, но она даже не помнила их имен, она была похожа на лезвие, закаленное до абсолютного холода, непроницаемое и блестящее. Нетерпение и мучительная скука кипели в ней, будто кислота в реторте, но об этом знали только мы с ней…

Майя Кучерская «Тётя Мотя» – психологический семейный роман о кризисе отношений, победитель читательского голосования премии «Большая книга» Марине, известной близким также под домашним прозвищем «Мотя», тридцать два года, она работает корректором в еженедельной газете. Уже шесть лет Марина замужем за Колей, парнем из простой семьи, и у них растет пятилетний сын Артём. Но замужество тяготит Марину, взаимопонимание с мужем давно утрачено, и семейная жизнь продолжается только по инерции. И тут знакомство с пятидесятилетним журналистом меняет жизнь всех героев этой истории. «Роман как раз о том, как прорваться от бесполой, зачучканной тёти с сумками к себе, своей женственности, своей красоте, замыслу о себе. Ведь на самом деле героиню зовут Марина. Это её настоящее имя, это формула её личности, до самого дна. Но драма героини в том, что она, как и многие, многие, как тысячи таких же русских тёть, не может прорваться к собственной сердцевине». Майя Кучерская Майя Кучерская – прозаик, филолог, профессор Высшей школы экономики, лауреат нескольких литературных премий. Автор книг «Современный патерик. Чтение для впавших в уныние», «Плач по уехавшей учительнице рисования», романов «Бог дождя», «Тётя Мотя» и биографии Николая Лескова «Лесков: Прозёванный гений». Пресса о книге: «Майе Кучерской удивительным образом удалось прописать в этом романе всё – и любовный треугольник, и „мысль семейную“. Деликатнейше поговорить о вере в Бога и таинстве брака. Наконец, вплести в повествование историческую сюжетную линию. Отличный, сложный, красивый роман без единого провисания». Наталья Кочеткова, Time out Внимание! Фонограмма содержит нецензурную брань

«…я вижу в этих словах истину – они о настоящей любви, о любви на всю жизнь, о том, что такая любовь существует. И чтобы ее найти, не надо никуда ехать, достаточно повернуть ключ в замке: обнимать крепко-крепко, радоваться тому, что встречаешь в новом дне, и уметь находить покой. Словно сидишь возле июльского моря с закрытыми глазами, но с открытым сердцем. Когда ты встретишь и узнаешь себя, ты встретишь и узнаешь того, с кем захочется спеть любимые песни и заварить не одну чашку кофе».

Я смотрела на него и не могла выговорить ни слова, потому что все слова, которые у меня были, оказались вдруг слишком маленькими для того, что происходило, и слишком большими для этого зала, где играла музыка и звенели приборы и люди ели свой ужин. — Это Алина, — он чуть отстранился. — Она из компании. Мы обсуждали проект. — В годовщину, — я наконец нашла голос, и он вышел тише, чем я хотела. — Проект. В нашу годовщину. Он молчал секунду. Женщина по имени Алина смотрела на меня снизу вверх, и в углах её губ держалась тень улыбки, той самой, которую женщина не может сдержать, когда смотрит на жену мужчины, которого уже считает своим. — Давай не здесь, — он отложил салфетку, медленно, аккуратно проведя ею по губам, точно тем же движением, каким его мать всегда промокала рот за столом, и я столько раз видела этот жест за десять лет, что узнала бы его из тысячи. — Давай дома поговорим. Не устраивай сцен.